Особенности жанра романа «Тихий Дон»

Получивший мировое признание роман «Тихий Дон» — эпопея, и его типологические особенности свидетельствуют, что их предопределила «память жанра» и традиции русской классики — «Войны и мира» Л. Толстого. Масштабное воссоздание эпохальных в жизни народа событий, глобальный охват исторического времени, подчинение им многочисленных сюжетных линий, раскрытие судеб не только главных героев, их семей, но и больших человеческих коллективов, групп и так называемых второстепенных, подчас безымянных персонажей (более 700) определяют жанровое своеобразие шолоховского романа. П. Палиевский заметил, что самые лучшие влиятельные книги о гражданской войне «выглядят в сравнении с Шолоховым только частями, голосами внутри его создания».
Это произведение «большого стиля», как один из великих романов первой половины ХХ века, отмечает, что он создает вокруг себя огромное «силовое поле», куда вошли многие другие из признанных и возвращенных романов различных этапов и типов.
Народ в «Тихом Доне» — не объект стороннего наблюдения, а субъект бытия, и авторская точка зрения совпадает с народной, ибо события изображаются «изнутри» происходящего. В этом новизна реализма Шолохова. Известно, что Л. Толстой предсказывал появление таких произведений. Он видел в развитии русской литературы две линии. Первая — Пушкин, Лермонтов, Гоголь, к этой линии он причислял и свое поколение. Другая линия «пошла в изучении народа и выплывет, бог даст». Не видя пока больших художественных достижений в этом плане, Толстой тем не менее замечал: «Счастливы те, кто будут участвовать в выплывании».
Главное в романе — пласт художественного вымысла, в котором крупным планом выделено несколько семей — Мелеховы, Коршуновы, Астаховы, Кошевые. Воссозданный могучим воображением писателя хутор Татарский становится центром художественной вселенной, живущей во времени конкретно-историческом, а не бытовом, философском. Характерно, что художественное время в «Тихом Доне» связано с четырьмя календарями: григорианским, юлианским, церковным, народным. Это показывает, что ход времени в разных социальных слоях воспринимается по-разному. В романе выявляются глубинные слои народной психологии. Приведем ставший хрестоматийным пример, предвещающий начало Первой мировой войны:
— «Ночами густели над Доном тучи, лопались сухо и раскатисто громовые удары, но не падал на землю, пышущую горячечным жаром, дождь, вхолостую палила молния, ломая небо на остроугольные голубые краюхи. По ночам над колокольней ревел сыч. Зыбкие и страшные висели над хутором крики, а сыч с колокольни перелетал на кладбище, ископыченное телятами, стонал над бурыми, затравевшими могилами.
— Худому быть,- пророчили старики, заслышав с кладбища сычиные выголоски.
— Война пристигнет».
Но монументальное произведение Шолохова содержит в себе многочисленные разновидности и эпоса, и романа; происходит активное и многостороннее включение иностилей, прежде всего внутренних монологов, несобственно-прямой речи в идиостиль писателя. Социально-бытовое оборачивается вечными темами, образами, мотивами. Организацию огромного, казалось бы, разнородного материала определяют как «пульсацию», подразумевая под ней повторяемость ситуации и коллизий (при различных выходах из них и исходах), разнообразие форм соотнесения «концов» и «начал».
Историческое, социальное сопрягается у Шолохова с природным — «степным космосом». Эпическое время и эпическое пространство в первой книге «Тихого Дона» шолоховеды вслед за Бахтиным определяют как «идиллический хронотоп», когда жизнь казачества подана в ее естественных, близких природе проявлениях, а бытовой уклад жизни неразрывно связан с природным циклом.
В последующих книгах социальные катаклизмы взрывают казачью идиллию, патриархальный мир гибнет, но на своем крестном пути он не раз повернется к читателю своими поэтическими сторонами. Отсюда происходит важнейшая композиционная роль фольклорных реминисценций и даже целых текстов, ибо они раскрывают народное сознание, миросозерцание, органически связанное с фольклорной стихией. Такова же роль описаний казачьего быта и природы Донщины, их поэтизация, возведенные к универсуму, основополагающей сущности бытия. Историко-философские воззрения писателя соотнесены с народно-патриархальными представлениями о циклическом движении жизни с солярным мифом, о чем говорили А. Лосев, А. Тахо-Годи, А. Минакова.
В композиции и поэтике романа, важна роль традиционных мотивов, связанных с образами природных начал — земли, огня, воды, воздуха (степного марева), а также дома и дороги (обернувшиеся столбовой дорогой истории). Они становятся реалистическими, т. е. не утрачивающими объективную данность изображенных явлений символами. Это особенно заметно в художественной трактовке Дона как символического пути народа и отдельного человека, в картинах крушения мелеховского и коршуновских подворий, в самой характеристике деформированного гражданской войной степного пространства: «Скрип колес, конское ржанье, людские окрики, топот множества копыт, блеяние овец, детский плач — все это наполняло спокойные просторы неумолчным и тревожным шумом».
Следуя традиции русской классики, Шолохов, начиная с названия, художественно интерпретирует образы природы как первооснову реальности. Человек у Шолохова — часть природы (отсюда столь весомые символические параллели из жизни героев и мира природы). Отношения с нею, как правило, гармоничны. Но порой стихия природы, особенно по весне, разрушительно отзывается в человеческих судьбах: в разлив едва не утонул Григорий, в ледоход пытается покончить с собой Наталья, а в конце романа, «как выжженная черными палами степь, черна стала жизнь Григория». Новизна шолоховских пейзажей в авторской экспрессии («Навзничь под солнцем лежала золотисто-бурая степь. По ней шарили сухие ветра, мяли шершавую траву, сучили пески и пыль»), и это позволяет выявить авторское отношение к изображаемому в звуках, красках, запахах.

1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (No Ratings Yet)
Загрузка...